Каждый населенный пункт, как и человек, имеет свое личное имя. Конечно, нам всегда интересно, что означает наше имя и откуда оно взялось. Тоже самое можно сказать о названии села, хутора или города, в которых мы родились, живем или временно находились. Не является исключением в этом и гвоздовчане, т.е. жители села Гвоздовцы (укр. – Гвиздивцы) которое находится на территории современного Сокирянского района Черновицкой области.

До сих пор почти не известно, благодаря чему и кому это живописное село получило свое название. Существуют только версии, о которых и пойдет речь.

В румынской вариации статьи «Гвоздовцы» (Gvăzdăuţi), размещенной в многоязычной интернет-сетевой энциклопедии «Википедия» указано, что изначально село называлось Ваздауцы (Văzdăuţi), а современное Гвоздовцы – это только «субформа»[1] . Без сомнения – такое указание в румынской версии «Википедии» – проявление «ностальгии оккупанта». Не будем касаться в этой статье национального состава села в разные времена (это отдельная тема), однако укажем, что оно явным образом создавалось – как славянское поселение. При этом, даже школьнику 4-го класса понятно, что если село изначально создавалось – как славянское, то и его название могло быть только славянским. Т.е., румынскую версию выбрасываем на помойку сразу и без особых раздумий.

В течении столетий название действительно несколько видоизменялась. Впервые село было упомянуто в грамоте Господаря Молдавского княжества Александра І Доброго (Александру чел Бун), которая датируется 1432-м годом. К сожалению, сама грамота до нашего времени не сохранилась, мы достоверно знаем о ее существовании из грамоты другого правителя Молдавского княжества – Стефана Великого (Штефан чел Маре), которая в свою очередь датирована 30 сентября 1503 года. В этой грамоте Штефан чел Маре передает села Гвоздовцы и Ходороуцы переселенцам из Подолья[2] – Данчулу Бучацкому, его  двоюродному брату Исайко и его тетке Васутке, которые купили эти села у дочери Ивашки Владичка – Славны, за 150 татарских злотых[3]. В грамоте четко указано название села – «Гвоздовцы». Наверняка, так же было и в грамоте Александра Доброго.

В более поздних источниках, в которых упомянуто село, опять же в связи с изменением владельцев (1611 и 1635 года), и которые нам уже известны из румыноязычных источников, официальное название села уже отмечается как «Гвоздоуцы», «Гвоздоуць», «Воздоуцы» и «Ваздауць». В турецком документе 1716 года название села изложено – «Вездовиче»[4] . В переписи населения 1771-74 годов, который проводился молдавскими властями под руководством и контролем русских чиновников, село значится под тогдашним молдавским искаженным названием «Вэздэуций». В дальнейшему, после становления русской власти в Бессарабии название села в официальной документации трансформировалась в «Виздеуцы», «Гвоздоуць» и «Гвоздоуцы»[5] . В 1859 году почему-то даже появилось совсем уж странная вариация – «Годорожинцы»[6] .

Но официальные названия – далеко не всегда настоящие названия. Мы также знаем, что в 1808-м году в Гвоздовцах (Гвоздивцах) квартировал полк Донских казаков под командованием Войскового старшины Ефремова Василия Ивановича и сам Войсковой старшина также жил в селе. Военные, а тем более донские казаки к тому времени не особо были обеспокоены официальными названиями и называли село в своих записях именно так, как его называли местные жители – «Гвоздивцы»[7]. Т.е., именно такое название села и продолжало существовать во все времена, не смотря на смены властей, официальных названий и даже на очень существенное изменение состава населения.

Во времена румынской оккупации 1918-1940 и 1941-1944 годов официальным названием села было «Гваздауцы» (Gvazdauți)[8] . Современное же название села “Гвиздивци” появилось только в 1940-х годах, уже после завершения Великой Отечественной войны.

Таким образом, настоящее название нашего села не Гвиздивцы, а «Гвоздовцы» или «Гвоздивцы». Однако, разумеется, что никто не будет возвращать это настоящее старое название нашему селу и видимо в этом нет смысла. Главное, что целиком сохранились суть и корень названия.

Но откуда же взялись эти «корень и суть»?

Ломачинский краевед Михаил Шундрий считает, что когда-то на месте села был сторожевой пост от древнерусского города-крепости Кучелмина, находившегося в прадавние времена на берегу Днестра между современными Ломачинцами и Непоротово и охранявшего край от нападения степных кочевников. По версии М.М. Шундрия, якобы, сторожевой пост давал каждому нападению кочевников такой отпор, что далеко за его пределами люди нередко говорили: «Не натыкайтесь на тот сторожевой пост, потому что там так гвоздят, колотят, гатят и садят (т.е. – бьют), что редко кто живым возвращается из похода»[9]. Но эта версия серьезной критики тоже не выдерживает.

Сторожевой пост от Кучелмина на том месте, где в наше время расположены Гвоздовцы, действительно мог быть. Точнее, он обязательно должен был здесь находиться, поскольку Гвоздовцы – наивысшая точка края. И с военной точки зрения это – лучшее место для сторожевого поста. Не воспользоваться такой возможностью было б очень большой ошибкой.

Но сторожевой пост действовал против кочевников, которым слово «гвоздить» было явно не присуще. Если они и говорили бы между собой относительно сторожевого поста что-либо подобное, то говорили бы на своем языке. Таким образом, и передаться от них к славянам название местности в таком виде не могло б.

Кроме того, этот сторожевой пост, безусловно, был не один. И что же кучелминский воевода, направляя дружинников на пост, говорил им: «Идите на охрану на сторожевой пост в ту сторону»?  Понятно, что не так: дозорные сторожевого поста и военное руководство Кучелмина сами дали бы ему название, не ожидая, когда это сделают кочевники. Но мы не знаем – как называли в Кучелмине этот пост. Эти сведения канули в лету, вместе с легендарным Кучелмином.

Да и надо быть исторически правдивым: не мог древнерусский сторожевой пост, какие бы храбрые и сильные воины в него не входили, сам по себе так пугать кочевников, среди которых тоже было много хороших, смелых, хитрых да и еще и коварных воинов. В походы на русские земли кочевники ходили довольно не малыми силами, а сторожевой пост, всегда – это только довольно небольшой отряд дозорных, в обязанности которых входит, прежде всего, своевременно выявить нападение и предупредить о нем основные военные силы и гражданское население. В бой сторожевой пост вступает только в том случае, когда на него натолкнется небольшая кучка разведчиков врага, или в тех случаях, когда враг не был своевременно замечен и сам сторожевой пост подвергся неожиданному нападению. Только тогда сторожевой пост бьется, защищая себя и прикрывая гонцов, которые должны предупредить войско. При этом, кочевники, при любых обстоятельствах, не могли так сильно бояться одного сторожевого поста. Т.е., эта легенда, хотя она и красиво выглядит, но  явно придумана кем-то из современников. Но мы все-таки частично вернемся к этой версии, несколько в ином ракурсе…

Существуют еще различные фонетические версии изменений частей слов, но они выглядят крайне сомнительными из-за своей сложности, особенно при том, что название села является довольно простым.

Вряд ли, когда-то обнаружатся исторические документы, которую прольют свет на эту многовековую тайну. Поэтому наверное следует воспользоваться наиболее надежным, из имеющихся в нашем распоряжении источников – человеческой исторической памятью.

Здесь следует слегка отойти в сторону от основной темы нашей статьи и отметить, что это современные поколения по тем или иным причинам (уклад, темпы жизни, изменение жизненных приоритетов, и т.п.), в значительной мере и, наверное, большей частью, утратили эту историческую память, стали «людьми, не помнящими родства». Известный киргизский писатель советских времен Чингиз Айтматов дал таким людям название «манкурты». Это не приятно, но, к сожалению – это уже признак большей части нашего украинского общества.

Вместе с тем, вплоть до середины 60-х годов ХХ-го века населения села жило практически одинаковым укладом. Шли годы, столетия, проходили войны, менялись власти, поколения сменяли поколения, а уклад жизни в селе был практически несменным: работа от рассвета до темна, одни и те же инструменты в течение многих веков, не меняющиеся агротехнологии. Зимой несколько больше свободного времени. При этом, немало религиозных праздников, которые давали возможность отдохнуть от трудной работы. Понятно, что не было электричества, телевидения, газет. Главным источником официальной информации были сельские старосты и священники. Но людям ни когда не хватало одной официальной информации, поэтому у них возникала потребность в обмене информацией между собой. Современная информация того времени поступала к ним через базары и ярмарки, а историческая, к которой они, в отличие от нас проявляли большой интерес – от родителей, дедов, бабушек и матерей. И вся полученная информация детально обсуждалась в селе между людьми.

Молодежь обменивалась информацией на вечерницах и во время традиционных для Гвоздовцов совместных сельхозработ по обработке собранного урожая. Если, относительно вечерниц, наверное всем известно, что это такое, то относительно общих сельхозработ следует все же разъяснить: осенью и зимой молодежь, приблизительно одного возраста, с одного сельского “кута” (угла), по общей договоренности, вечером собирались у кого-то одного во дворе и почти всю ночь совместно обрабатывали собранный урожай. Большей частью, это было лущение кукурузы. На следующий вечер, или через несколько вечеров, шли к другому и так далее…

Старшие поколения ходили на «посыдинки», которые проходили по вечерам (в основном – зимой, или в воскресные дни) у кого-то в доме. Водку и другие алкогольные напитки во время таких мероприятий не пили. Более молодые пели, танцевали, вели между собой разговоры. Старшие на посыдинках разговаривали и пели.

И только электрификация села, развитие грамотности, появление в жизни людей газет, радио, кино, телевидения,  изменение характера и методов работ, колхозное устройство, рост миграции населения, ускорение жизни в целом, и т.п., изменили эти обычаи для более молодых поколений. Немалый взнос в изменение обычаев сделала большая доступность алкоголя.

Более старшие поколения продолжали эти традиции, но с постепенным уходом старших из жизни, все менее многочисленными становились посыдинки, и в настоящее время о них уже давно не слышно.

Возвращаясь к теме нашей статьи, следует отметить, что именно во время таких форм обмена информацией, от поколения к поколению, практически в неизменном виде передавались исторические сведения, в том числе – о возникновении села, об исторических событиях, которые откладывались в народной памяти, об обычаях, о предках, и т.п..

И вот, согласно такому – единому во времена существования «исторической памяти» – прадавнему сельскому поверью, село было основано человеком по фамилии Гвоздев, или Гвоздов, или Гвоздёв. Понятно, что никто уже достоверно не знал детали. Кое-кто в пересказах приближенных к нам поколений считал его богачом, а кто-то – простым человеком, который здесь поселился. Но, скорее всего, он поселился в этом месте сам, или с семьей на пустом месте, или на остатках от опустошенного более старинного поселения. Вряд ли, при этом он мог быть в те прадавние  времена богачом? Никто уже на помнил – откуда Гвоздев прибыл и когда именно это произошло. Но в давних рассказах старых людей, ни одна версия, кроме Гвоздёва, то ли Гвоздева (Гвоздова) не упоминалась[10].

Таким образом, все же, наиболее достоверно, именно благодаря фамилии (или прозвищу) первооснователя село и получило такое название. А альтернативные версии вызваны, скорее всего, более современными сомнениями, касательно существования в столь древние времена в нашей местности гвоздей и существование здесь «русского» слова «гвоздь». Но, во-первых, гвозди использовались человечеством с древнейших времен, изготовливались в свое время еще из дерева, рыбьих костей, со временем – из бронзы, железа… Во-вторых, слово «гвоздь», по происхождению, является не русским, а древнеславянским, точнее – старосербохорватским («гвозд» – лес), которое вошло в большинство современных славянских языков (белорусское «гвозд», чешское – «hvozdej», словацкое – «hvozd», словенское «gozd», верхнелужское «hozdz», нижнелужское «gozdz» и т.п.)[11].

Означало это слово, почти с самого начала (после значения «лес») изделие для крепления, в виде стержня с головкой и острым концом. Именно в таком виде это слово использовалось в Древней Руси, но почему-то не осталось в современном украинском языке, в который во времена польского господству вошло слово «гвоздь» («cwiek» – на польском), в свою очередь, явно позаимствованное поляками от немецкого «Zwecke».

Ну и вдобавок, мы не знаем – откуда прибыл Гвоздев и благодаря чему он получил такую фамилию или прозвище? Об этом можно, опять же, только догадываться: фамилия “Гвоздов” может происходить от прозвища “Гвозд” (а то в свою очередь – от «гвоздь»). Гвоздом могли прозвать высокого человека или человека с очень твердым характером. Мог он быть и кузнецом, который изготовлял гвозди. “Гвозд” со временем могло превратиться в Гвоздов или Гвоздев само собой или при переписях населения.

Тут в принципе, можно вернуться и к древнерусским значениям производных от слова “гвозд”, о которых рассказывал М.М. Шундрий: само прозвище “Гвозд” изначально действительно могло возникнуть от вариаций «гвоздить» в значении «бить с силой», «говорить уверенно, убедительно, вникая у суть дела». Соответственно, тот самый основатель села Гвоздов или Гвоздев действительно мог получить свое прозвище или фамилию из-за того, что был здравомыслящим человеком, проявлял ясность в мыслях и действиях.

Но вполне могли Гвоздом прозвать и буйного человека, который был не в состоянии держать себя в руках или мог ударить так, что прибивал к земле…

Из родственных фамилий известной является фамилия “Гвоздь”, родоначальником которой был князь Федор Димитриевич Гвоздь, живший в XV ст. и владевший селом Гвоздево в Ростовском уезде современной Ярославской  области. Известны в истории с подобной фамилией и несколько крестьян и мещан, но все они – более позднего периода, чем дата первого упоминания о селе.

Кучерявый О.П.


[2] Rezachevici C. Magnaţii Buczacki-Jazłowiecki şi Moldova În secolele XV – XVI şi ramura necunoscuta a acestora, boierii moldoveni Buceaţchi // Revista de istorie a Moldovei. – Chişinău, 2006. – N 3-4 (67 – 68). – P. 21 – 25.

[3] Bogdan I. Documentele lui Ştefan cel Mare. Vol. 2: Hrisoave şi cărţi domneşti (1493-1503), tractate, acte omagiale, solii, privilegii comerciale, salv-conducte, scrisori (1457-1503). – Bucureşti: Atelierele Grafice Socec & Co, 1913. – P. 230 – 232.

[4] Димитров С. Ат. Турецкие документы о состоянии Хотинской округи (нахие) в первой половине XVIII в. // Восточные источники по истории народов Юго-Восточной и Центральной Европы. – Москва: АН СССР. Ин-т Востоковедения, 1969. – Т. ІІ.

[5] Халиппа И. Сведения о состоянии церквей в Бессарабии в 1812 – 1813 гг. // Труды Бессарабской Губернской ученой архивной комиссии. – Т. III. – Кишинев, 1909. – С. 260; Zotta S. Semi-mileniul unui document de la Alexandru cel Bun şi al satelor Bănila moldovenească şi Igeştii din Bucovina (1428-1928). – Iaşi, 1928; Исповедные росписи о людях Православнаго Исповедания бывших и небывших у святого причастия за 1821-го по 1852-й годов Хотинскага уезда селения Гвоздоуцъ по Архангело Михайловской церкви; Черновицкий ОГА, фонд 117, опись 1: «Хотинский уездный суд», ед. 292. – «Дело по жалобе жителей с. Гвоздауц на посессора сербского воеводу Янку Поповича за чинимые им притеснения и побои», 19.11.1825-30.04.1830; і ін.

[6] Список населенных мест по сведениям 1859 года. – СПб., 1861. – С. 62.

[7] Труды Бессарабской Губернской ученой архивной комиссии. – Кишинев, Паровая Типо-Литография Ф.П.Кашевскаго, 1902. – Т.. 2. – С. 383.

[8] Anuarul «Socec» al României-Mari: 1924 – 1925. – V. II: Provincia. – Bucuresti: Editura «Socec & Co». Soc. Anon., 1925

[9] Чорний О.Д., Мандзяк О.С. Сокирянська бистрина –Чернівці: Прут, 2011. – С. 34.

[10] С воспоминаний Кучерявого Порфирия Филипповича, 1888 года рождения, которому это рассказывал в свое время его отец – Кучерявый Филипп (первый и единственный в то время грамотный селянин в Гвоздовцах).

[11] Фасмер Макс. Этимологический словарь русского языка. / Перевод с немецкого и дополнения члена-корреспондента АН СССР О. Н. Трубачева. Под редакцией и с предисловием проф. Б. А. Ларина. Издание второе, стереотипное. В четырех томах. – М.: «Прогресс», 1986. Тома I–IV.

Мітки: , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , ,

Залишити коментар