Олег Кучерявыйarhiv

Алексей Мандзяк

 

01 ukr5В 1814 году в Гвоздовцах, по неизвестным нам причинам, появился медельничер[1] Иоанн Немишеско (он же Немишеску, Нимишеску). Или же он сам подыскивал себе имение, или ему предложил купить Гвоздовцы тогдашний собственник этого села Иоанн Кешко – не известно[2]. Но село чем-то «зацепило» боярина Немишеско, и он заключает сделку c И. Кешко о купле-продаже имения. 18 сентября 1815 года была оформлена купчая, которая была утверждена 2-м Департаментом присутствующих мест по гражданским делам Бессарабского областного Правительства. А через несколько месяцев, 30 марта 1816 года по предписанию 1-го Департамента Бессарабского областного Правительства, предоставленному Хотинской паркалабии, новый собственник был введен во владение вотчиной Гвоздовцы (тогда – Гвоздоуцы, или Гваздауцы)[3].

Иоанн Немишеско (? – 1819) в 1807-1808 годах, – секретарь гетмана Молдавского княжества Николая (Николае) Стратулата (1763-1818); в 1817-1819 годах – пыркалаб[4] Хотинской пыркалабии. 15 мая 1818 года он был внесен в «Список коренных бессарабских дворян, составленный дворянским обществом Бессарабской области».

Считался просвещенным человеком своего времени. Кроме родного молдавского, а также русского и старославянского языков, знал несколько западноевропейских языков (немецкий, французский, итальянский), много читал, имел большую собственную библиотеку. В архивах Румынии, в частности в Яссах хранится один из экземпляров «Истории Булгарии», который принадлежал Иоанну Немишеско[5].

Исследования литературоведов и историков подтверждают, что Иоанн Немишеско первый перевел на молдавский язык известное произведение Димитрия Кантемира (1673–1723) «Descriptio Moldaviae» или «Descriptio antiqui et hodierni status Moldaviae», более известное нам, как «Описание Молдавии» (написано в 1714–1716 г. на латинском языке, который в те времена был общепринятым языком в научном мире)[6].

Также он первым перевел на молдавский язык несколько исторических исследований известного немецкого библиотекаря, архивариуса и придворного историка Ганновера — Людвига Альбрехта Гебхарди (Гебгарди) (1735–1802), в частности – «Geschichte des Reichs Bulgarien. Geschichte der Walachei». (Brünn, 1788)»[7] . В 2009 году в Румынии была издана книга «Istoria politiceasca a Dachiei si a neamului românesc», которую Иоанн Немишеско перевел в 1802 году[8].

Известно также, что на его средства была построена церковь в селе Околина Сорокского уезда, где он, согласно завещанию и был похоронен. Но Немишеско выделял средства на ремонт и местной гвоздовецкой церкви. И именно при его поддержке в 1814-1815 годах в Гвоздовцах начался сбор средств на строительство новой церкви. Имея хорошее образование и ценя науку, он в то же время был весьма набожным человеком. Строительство нового храма в селе Гвоздовцы стало для него приоритетом. Но внезапная смерть помещика Немишеско в 1819 году не дала крестьянам своевременно закончить возведение нового храма. Новая деревянная Архангело-Михайловская церковь была построена в начале 1820-х годов, а освящена и открыта только в 1825 году[9].

Иоанн Немишеско был женат на Замфире Стратулат (? – 1827) – дочери уже упомянутого нами молдавского гетмана Николае Стратулата. От последнего и от Сафти Кантакузино при бракосочетании, в качестве приданого Замфира получила «образ в серебряной управе, 10000 левов денежной наличностью, 10 погон плодородного виноградника, с хорошо огражденным домом, покрытым гонтой и с погребом, 10 душ цыган и другие серебряные и золотые с драгоценными камнями вещи»[10].

Почти сразу после бракосочетания, с разрешения дружины, Иоанн Немишеско «полученные в приданое деньги с виноградниками отдал Иордакию Фоте, который проживал в Молдавии и от которого в обмен получил три вотчины», которые со временем продал, а «из вырученных денег приобретена им вотчина Гвоздоуцы»[11].

В браке у Иоанна и Замфиры родились двое сыновей. Первый умер через четыре года после смерти отца, ориентировочно в 1823 году. Второй – Дмитрий (1817 г.р.), стал наследником своих родителей.

После смерти Иоанна Немишеско, Замфира сходится с дворянином из Лапушнянского цинута Сандулакием (Сандулаки, Сандул, Александр) Томовичем Томульцом (ор. 1789 г.р) и вторично вступает в брак.

Сандулаки Томулец и его брат Егор (Иордаки) Томулец (1783–1843)[12] – сыновья Томы (Фомы) Томульца, внуки вистиерника Сандулаки Томульца и правнуки Великого вистиерника Штефана Луки[13]. В 1826 году братья Томульцы были включены в «Список коренных бессарабских дворян, составленный Дворянским обществом Бессарабской области». Имели в совладении имение в Лапушне, которое они купили у боярина Тудосия Леона[14]. В Хотинском уезде, по данным на 1817 год Томульцам принадлежали села Михорень (с 1946 г. Петрашивка), Берестье и Малиновка[15].

Хотя после смерти И. Немишеско, Гвоздовцы в официальных центральных государственных изданиях числились за его женой, а потом, за сыном Дмитрием. Однако последний, вследствие малолетства не имел и не мог иметь реальных прав. Настоящим хозяином, хотя и на уровне попечителя и в положении посессора, в Гвоздовцах был отчим Дмитрия – Сандулаки Томулец.

Когда Томулец взял на себя роль хозяина в Гвоздовцах, село находилось в трудном, если не сказать в плачевном состоянии. Как свидетельствуют архивные документы, бывший собственник оставил после себя большие долги. Томулец из своего кармана выплатил почти все долги, а многое доплатил из денег, полученных от посессоров, которым он отдавал землю в аренду.

Отметим, что некогда более в Гвоздовцах не было столько арендаторов за столь короткий промежуток времени, как в период 1820-х годов. Информацию о некоторых из них мы находим в «Исповедных росписях о людях православного исповедования бывших и не бывших у святого причастия, с 1821 по 1852 года Хотинского уезда села Гвоздоуць по Архангело-Михайловской церкви»: посессор[16] Кориатий Бургей (ор. 1797 г.р.) – в 1822 году; посессор Моисей Дмитриевич (Диминдикович) Гажий[17] (ор. 1761 г.р.) с женой Екатериной Рафаиловной (1781 г.р.) с племянником Иваном Карповичем Гажием (ор. 1791 г.р.) — в 1823, 1825-1829 годах; посессор Антоний Палеолог (ор. 1753 г.р.) с женой Марией (ор. 1763 г.р.) — в 1824 году; посессор Янка Попович — в 1825-1829 годах и прочие.

Кроме проблем с долгами, которые постепенно выплачивались, у Томульца постоянно возникали и иные сложности. Так, в 1827 году он овдовел. На его плечах осталось трое малолетних детей — пасынок Дмитрий Немишеско и двое родных, – дочь Елена (1822 г.р.) и сын Георгий (1827 г.р.), родившиеся в браке с Замфирой Немишеско.

Вдобавок, много времени ему приходилось тратить на бесконечные судебные тяжбы. Так, с 1823 году он судится за кусок гвоздовецкой земли с монастырем Голия (г. Яссы), которому к тому времени принадлежало соседнее село Клокушна[18]. В 1826 году претензии на Гвоздовцы заявил владелец соседнего села Сербичаны – Сандул Феодосиу. Правда последнему ничего в Гвоздовцах урвать так и не удалось[19].

Но это было несущественной мелочью, по сравнению с тем, что началось с 1834 года. Именно в этот год Гвоздовцы стали объектом постоянной и напряженной «судебной войны», которая велась между майоршей Марией Сумароковой (в девичестве – Строеску), ее потомками и фактическими собственниками села Гвоздовцы в течение 30-х, 40-х и 50-х годов XIX-го столетия. Сумарокова, имея довольно веские основания, настаивала на том, что значительная часть Гвоздовцев исторически принадлежит ее семье и она имеет полное право на это село[20].

Род Сумароковых известен в Бессарабии издавна. Считается, что в 1516 году какой-то Сумароков основал село Несвоя, которое ныне относится к Новоселицкому району Черновицкой области. Как свидетельствуют исторические источники, большую часть своей жизни М. Сумарокова проводила в селе Крива, где в 1835 году на ее средства была построена церковь.

По сведениям 1817 года, в Хотинском уезде Сумароковым принадлежали части сел Несвоя и Крива, которые с ними делил Тодоракий Чуря[21]. В дальнейшем, Мария Сумарокова и Тодоракий Чуря судились за ряд сел. Сумарокова доказала в судах, что Чуря самовольно присвоил себе части некоторых сел, право на которые по закону имела она. И в 1825 году Бессарабский Верховный Совет вынес решение, которым утвердил судебные вердикты, по которым майорша получала в вечное пользование полностью или частично девять сел, в том числе — Гвоздоуцы (которые еще при упоминаемым нами Иоанне Кешко принадлежали Чуре). Но, вот беда, большинство сел к тому времени Чуря уже продал или передал в пользование. Верховный Совет предвидя такую ситуацию, указал, что все села, которые Чуря продал, следует отобрать и передать Сумароковой, за исключением тех, которые находятся во владении иных лиц по «особым правам». В таких исключительных случаях Сумарокова должна была начать судиться с такими новыми собственниками, начиная с низшей судебной инстанции.

Сумарокова таки забрала большинство из отсуженных сел, но относительно Гвоздовцев ей не повезло: после Чури село уже трижды изменило своего владельца (Кешко, медельничер Иоанн Немишеско и его сын Дмитрий Немишеско под опекой Томульца). Сумароковой ничего не оставалось, как только начать судиться с этим новым собственником, а точнее управляющим-посессором Томульцом. Однако Сумарокова не стала этого делать, поскольку ей практически одновременно достались несколько новых сел и, видимо, она решила, что дал бы ей Бог с ними управиться, «переварить это счастье»… Новые имения нуждались в новых вложениях, а суд за еще одну вотчину также требовал бы дополнительных средств и затрат времени в течение многих лет. Сумарокова к тому времени, скорее всего, решила удовлетвориться тем, что есть[22].

Вдобавок, покупатели сел, отобранных Сумароковой, наверняка давили на Чурю, в связи с фактической утратой денег и Чуря подал к столу Правительствующего Сената[23] апелляцию. Но это Чуре не помогло: Сенат решением от 23 ноября 1832 года утвердил решение бессарабской областной Верховной Рады и в том числе постановил – предоставить Сумароковой право судиться с Томульцем за собственность на Гвоздоуцы[24].

Сенатское решение было своевременным, поскольку к тому времени дела у Сумароковой пошли в худшую сторону. В 1831 году в селе Крива вспыхнула холера. Те, кто остался в живых, вынуждены были жить все лето в хатах, находящихся на расстоянии в 2 км от села. Много крестьян пошли жить в другие поселения и работать на других хозяев. Некоторые вернулись в село только тогда, когда утихла эпидемия. Вдобавок, 3 мая 1833 года умирает муж Сумароковой – майор 43-го егерского полка Иван Петрович Сумароков (похоронен на кладбище в селе Несвоя). Сумароковой пришлось окончательно переоформлять на себя имения, в том числе, в связи со смертью мужа, а это тоже немалые затраты. Иными словами, Сумарокова в тот период несла большие убытки, что заставляло ее искать дополнительные возможности получения средств[25]. Это, вероятно и стало главной причиной, подтолкнувшей ее вспомнить о старых делах и достать их из сундуков (в том числе тех, которые имели отношение к вотчине Гвоздовцы).

Правда, Хотинский уездный суд, даже не ожидая иска от Сумароковой, во исполнение Указа Правительствующего Сената, в апреле 1833 года своим указом обязал Хотинский земский суд принять дело к своему производству и 10 мая 1832 года заседателю этого суда Аксельбергу было поручено исполнить сенатский указ.

И вот, в мае 1834 года поверенный Марии Сумароковой титулярный советник Лев Иванович Лисовский, который и к тому же был мужем племянницы майорши (жил в селе Табаны), подает в Хотинский уездный суд исковую жалобу, адресованную, как тогда надлежало, «Всепресветлейшему, Державнейшему Великому Государю Императору Николаю Павловичу, Самодержцу Всероссийскому, Государю Всемилостивейшему». Стоимость вотчины Гвоздоуцы при подаче иска определена в 25 тысяч рублей ассигнациями[26].

Но не так уж быстро судебные дела решались. До 1836 года стороны только собирали и предоставляли суду разнообразные документы. В ход шли самые разные доводы, были проведены даже генеалогические исследования претендентов на село, в поддержку доводов представлены копии самых первых из известных грамот Молдавского княжества, где упоминаются Гвоздовцы, в том числе и грамота господаря Молдовы Александра I Доброго 1432 года, в которой было сказано, что село Гвоздовцы вместе с селом Ходороуцы по наследству получили Ивашко Владичка (Владичко) и его брат Петр, Юрашка, Данко, а также племянник Миля[27].

Сумарокова старалась досказать, что возврат ей Гвоздовцев, – это восстановление исторической справедливости. Было отмечено, что Сумарокова — это она по мужу, а ее девичья фамилия – Строеску, и у нее в родословной весомое место занимает старинный род Гергел. Именно последним, якобы, когда-то и принадлежали Гвоздовцы.

Другим доводом Сумароковой и ее потомков был факт того, что в начале XIX столетия собственностью в Гвоздовцах владел их родственник капитан Ионице Боян – зять Константина Строеску и его жены Елени — дочери Николая Гергела. И именно от Ионице Бояна получил землю Тодоракий Чуря. А, сам Чуря, по уже известным нам причинам 17 марта 1817 года отказался от права на село перед чиновниками Департамента гражданского присутствия. Он утверждал, что село Гвоздовцы, которое он получил от капитана Бояна, не является именно тем самым селом. Это утверждение Чури, несомненно, было полнейшим враньем, противоречившим реальности, связанным, как подтверждают имеющиеся документы, исключительно с продажей части села Иоанну Кешко.

Интересно, что Чуря основывался на том, что Гвоздоуцы, которые он купил в свое время, находились в другом месте – на реке Вилии, а эти Гвоздовцы, «на реке Драбище», и принадлежат исключительно Иоанну Кешко. Томулец и со временем Дмитрий Немишеско ему поддакивали[28], поскольку им это было явно выгодно. Хотя, правды ради, следует отметить, что Гвоздовцы действительно в старинных документах часто описываются, как село, находящееся на реке Вилия. Но это не какие-то иные Гвоздовцы, а именно те, о которых говорится в этой статье, хотя реки с названием Вилия по состоянию на ХІХ ст. и на данный час в селе действительно не было и нет[29].

Пока длились судебные разбирательства, Томулец решил избавиться от проблем с собственностью в Гвоздовцах. 14 ноября 1840 года он заключает с 23-хлетним Дмитрием Немишеско соглашение о передаче ему вотчины в самостоятельное владение и при этом обуславливает, что тот сам выясняет в судах отношения с претендентами на вотчину. Дмитрий Немишеско явился в суд и вступил в дело в качестве ответчика только в 1842 году (спешить ему не было необходимости). Он настаивал на том, что его отец законно приобрел вотчину Гвоздоуцы, что он является добросовестным приобретателем имущества, а потому все претензии Сумароковой должны быть предъявлены исключительно наследникам Иоанна Кешка. Суд согласился с его доводами и постановил:

«… Стольник Кешко обязан сам защищать вотчину Гвоздовцы от всяких исков, дабы владелец вотчины сей владел оною неотъемлемо и спокойно…» и постановил: «вызвать на суд по сему делу наследника Стольника Кешки, отставного Поручика Ивана Кешку, коего и оповестить о сем повесткою, которую для вручения ему за распискою препроводить в Кишиневскую Градскую Полицию по жительстве его в Кишиневе, на тот конец, дабы он на поверстный срок явился в сей суд сам, или прислал поверенного уполномоченного законною доверенностью, для ответа по означенному иску и представления нужных по оному доказательств, каковую расписку просить Полицию прислать в сей суд немедленно…»[30].

Это судебное решение Лисовский обжаловал в Бессарабский Областной Гражданский Суд, от которого Хотинскому уездному суду указом от 16 декабря 1845 года было указано, что в связи с завершением 10-тилетнего срока земской давности распоряжения Хотинского уездного суда относительно вызова поручика Ивана Кешки по иску Сумароковой на вотчину Гвоздоуцы является «несогласным с обстоятельствами дела и … узаконениями», в связи с чем это распоряжение «уничтожить со всеми его следствиями и предоставить Сумароковой и Немишеско судиться между собой об упомянутой вотчине, если того захотят, не трогая наследников умершего стольника Кешки».

Дело вновь вернулось «на круги своя»… Но пока шли длительные апелляционные процедуры, майорша Сумарокова умерла в 1843 году и ее смерть была довольно трагичной – она была задушена дворовыми крепостными женщинами, о чем свидетельствует «Донесение бессарабского областного предводителя дворянства И.М. Стурдзы и капитана корпуса жандармов Мицула бессарабскому губернатору П.И. Федорову о результатах расследования убийства помещицы Хотинского уезда села Крива Сумароковой крепостными цыганками Екатериной и Еленой Канцу», от 8 июля 1843 года[31]. Но дело, начатое ею, продолжало жить. Поверенный Сумароковой, И.Л. Лисовский теперь отстаивал как свои интересы, так и интересы наследников майорши, прежде всего, дворян Янка (Янко) и Софии Строеску (Строеско). Все они были связаны общей целью приобрести и поделить между собой Гвоздовцы, земли и леса, на что указывают некоторые дела из фондов Черновицкого государственного областного архива, например, «Дело о засвидетельствовании мировой записи заключенной между дворянами Строеско Янком и сестрой его Строеско Софией с титулярным советником Лисовским о частях земли, которые достались им в наследство от умершей помещицы Сумароковой Марии (23.06.1851–28.06.1851)»[32] .

В течении второй половины 1840-50-х годов в судебном производстве было сразу несколько дел относительно претензий на право владения Гвоздовцами со стороны Лисовского и его компаньонов[33]. Но, не смотря на то, что Сумарокова и ее наследники явно имели реальные основания для признания их прав собственности, отобрать у Немишеско Гвоздовцы им не удалось, и остается только гадать — с чем это было связано.

18 мая 1834 года Хотинский уездный суд завершил рассмотрение еще одного из дел, связанных с Гвоздовцами: Сандулакий Томулец судился с подполковником Михаилом Гаевским, который к тому времени почему-то был попечителем и поверенным лицом несовершеннолетнего Дмитрия Немишеско. Какие именно были обстоятельства и причины, пока остается тайной, но известно, что суд решил:

«разделить имущество медельничера Немишеско на 4 равные части, из которых одну выделить у владение несовершеннолетнему наследнику Немишеско, с наделением ему больше против других на сумму 686 рублей 8 копеек серебром, из того, что осталось свободным из собственного имения отца. При этом дом, построенный отцом в селе, стоимостью 2000 рублей серебром к общему разделу на единоутробных братьев его входить не должен, но принадлежать исключительно ему Немишеске. А другие 3 части должен получить истец Томулец для двух детей своих, и в том числе одну собственно для себя, если он не вступит во второй брак. В противоположном случае и часть его должна быть возвращена детям умершей жены его от обеих браков для раздела поровну, как материнское имение, для чего составить соответствующие вышеописанному участки имения и потом предложить участникам раздела для выбора по жребию».

При этом суд постановил, что все же имение таки остается в собственности Немишеско, однако, он заберет все части у других наследников и будет полностью владеть ими только тогда, когда уплатит прочим наследникам соответствующие деньги.

Суд также решил вопрос относительно отчетности опекуна Томульца по управлению им имением умершего медельничера Немишеско и имуществом умершей жены: «предоставить здешней Дворянской опеке войти в подробное рассмотрение такого отчета, для определения не будет ли г. Томулец обязан вернуть что-то наследнику покойного Немишеско».

Тем не менее, Сандулаки Томулец не стал детально исполнять решение суда, а просто продолжал безраздельно пользоваться всем имением. Однако, Дмитрий Немишеско подрастал и он, явно был, как говорится, «сын своего отца». Да и советчика разные около него, как водится, крутились, надеясь что-то себе урвать при этом… И, как только молодой наследник достиг совершеннолетия, он сразу подал иск в суд к С. Томульцу о взыскании средств за доходы, полученные с имения за 20 лет: за вырубку леса и т.п.

Томулец, наверняка, понимал, что «грешки» за ним обязательно обнаружатся (целиком возможно, что их было немало) и решил, что дело может для него завершиться не очень хорошо, а потому решил «спустить его на тормозах». А может быть молодой Немишеско уже что-то и «накопал» на него. Сандулаки Томулец заключает с ним мировое соглашение, которое 14 ноября 1840 года зарегистрировано Хотинским уездным судом. Согласно условиям сделки, С. Томулец отдает Дмитрию Немишеско всю вотчину Гвоздоуцы в вечное владение, «не имея с нее ничего ни себе, ни детям своим. Немишеско же за это Томульца во всех счетах по управлению 20 лет вотчиной и имуществом, которое осталось в руках Томульца после смерти родителя Немишеско не беспокоит; а Томулец от решения Хотинского уездного суда от 18 мая 1834 года отступает. В связи с чем, все долги, соглашения и обязательства, которые обеспечиваются на вотчине Гвоздоуцах, должны касаться вотчины Берестья[34], которое принадлежит Томульцу»[35].

Таким образом, своим родным детям Сандудаки Томулец в Гвоздовцах ничего не оставил. Понятно, что это им не понравилось, и его сын – Георгий, 1 октября 1845 года жаловался в суд, обращаясь на имя Государя Императора:

«… я остаюсь в крайне бедном положении ибо будучи оставлен без всякого призрения затрудняюсь в предоставлении себе дневного пропитания для чего всеподданейше прошу дабы повелено было приняв во внимание крайнюю мою бедность а также достижение совершенных лет законом определенным за силою 2634 ст. ХТ зак Гражд. улож. 1842 года присужденную из вотчины Гвоздоуц в пользу мою по решению Уездного Суда наследственную по умершей матери моей часть отделив отдать мне в непосредственное распоряжение и во владение независимое от прочих наследников на вотчину Гвоздоуцы»[36].

Претензия Георгия Томульца основывалась на том, что его отец погасил за покойного медельничера Немишеско большие суммы долгов по вотчине Гвоздоуцы, а также на том, что эта вотчина была приобретена Иоанном Немишеско за средства, вырученные от продажи свадебного приданого общей матери Г. Томульца и Д. Немишеско – Замфиры. В связи с этим Г. Томулец считал, что он, как наследник С. Томульца и Замфиры, имеет право на часть этого имения.

Но что-то «урвать» от Д. Немишеско молодому Г. Томульцю не удалось. Камнем преткновения все время было соглашение, заключенное отцом и Гвоздовцы остались в полной собственности Немишесок, владевших селом примерно до второй половины 1860-х годов[37]. Как известно из доступных нам источников, в последний раз они в качестве землевладельцев села указываются в переписи землевладельцев по данным на январь 1865 года[38].

Дмитрий Немишеско был женат на Елене Ивановной Казимир (1822 г.р.), которая была дочерью Ивана (Иоанна) Казимира и Екатерины Борщ[39]. От ее родных братьев, Федора, Александра и Константина, Немишеско получил приданное за жену на сумму 13000 рублей серебром[40]. В Гвоздовцах Немишеско бывал редко, большую часть своей жизни он проводил в Черновцах, и именно там он умер и похоронен[41].

Но при этом, он по-своему, через поверенных, старался что-то изменить в селе. Так, например, при нем уже в 1840-х годах в Гвоздовцах действовала мануфактура, в которой работали столяры и кузнецы, производилась домашняя и церковная утварь, а также некоторые мелкие деревянное и металлическое изделия, которые, кроме Хотинского уезда, продавались на Буковину и в Подольскую губернию[42]. Сельскохозяйственную продукцию он продавал также в Австрию.

А что же Сандулаки Томулец и его дети? Об этом мы узнаем из того самого судебного дела, которое в дальнейшем вели уже без участия Д. Немишеско. Там появляются сведения о том, что С. Томулец вступил в брак еще раз – с австрийско-подданной Анной Цетнарской, с которой он обвенчался в церкви села Крива, того же Хотинского уезда.

От предыдущего брака у него было трое детей: Елена (1921 г.р.), Екатерина (1823 г.р.) и Георгий (1825 г.р.)[43]. Его дочка Елена вступила в брак с дворянином Александром Гицеско. Наверное, вследствие подстрекательства О. Гицеско, Елена и Георгий Томульцы подали судебный иск уже к своему отцу – С. Томульцу, требуя выделить им наследственные части из вотчины Берестье, вместо тех, которые они недополучили из вотчины Гвоздоуцы. Но Елена вскоре умерла. Г. Томулец продолжил судиться самостоятельно, таки выиграл дело и был наделен частью имения Берестье, стоимостью 4 тыс. рублей серебром. При этом, оценка принадлежащей ему части осуществлялась исходя из количества и оценки имущества, которое было во владении Томульца в Гвоздовцах. В частности, со ссылкой на предоставленный С. Томульцом план вотчины Гвоздовцы, было установлено, что в имении было «пахоты, сенокосной, для выпаса скота и всей земли вообще – 2430 фалеч[44], из которых 200 фальч леса».

Также интересно, что благодаря очень настойчивому молодому Томульцу, Гвоздовцы, вместе с Берестьем попали в поле зрения самого царя, и «Его Императорскому Величеству» пришлось издавать по поводу данного судебного дела аж 2 указа – в 1851 и 1854 годах, в частности о передаче дела на рассмотрение Совестного[45], который и поставил точку в этой истории путем примирения отца с сыном[46].

Но вот незадача: потомки уже не раз упомянутой Сумароковой никак не успокаивались. В 1847 – 1953 годах на вотчину Гвоздовцы был наложен запрет, т.е. владельцу не разрешалось распоряжаться имуществом (закладывать, продавать, дарить и т.д.). В связи с иском наследников умершей Марии Сумароковой – Марии Лисовской, а потом и титулярного советника Льва Ивановича Лисовского, которые старалась доказать, что имеют право на село Гвоздовцы по праву наследования и требовали от Немишеско 12000 рублей серебром[47]. Тем не менее, как свидетельствуют доступные нам документы, дело было закрыто за давностью, а Дмитрий Немишеско остался при своих интересах.

Во второй половине 1860-х годов в Гвоздовцах начинается, если так можно сказать, «пора Самсонов» – в селе начали властвовать супруги Дмитрий Александрович Самсон (1793 г.р.) и Екатерина Егоровна (урожденная Бибери) (1816 г.р.). Отметим, что коллежский регистратор Дмитрий Самсон теснейшим образом был связан с родом Сумароковых. В январе 1832 года, когда Д. Самсон проживал в селе Россошаны Хотинского уезда, он взял на попечение Николая Сумарокова – сын умершего в 1831 году в г. Бендеры от холеры штабс-капитана Сумарокова[48].

29 сентября 1865 года Дмитрий Иванович Немишеско по купчей сделке продал дворянке Екатерине Егоровне Самсон (1816 г.р.) принадлежащее ему «недвижимое имение находящееся Бессарабской области в Хотинском уезде – вотчину Гвоздоуцы, заключающую в себя приблизительно до двух тысяч фалеч, а на русскую меру до двух тысяч девятьсот десятин земли, в тех границах, в каковых ныне таковые владения, со всеми без исключения, которые есть на этой земле угодьями, обзаведениями, фруктовым садом и произрастающим лесом, ничего для себя не исключая; в смежности с вотчинами Романкауцами, Мендыкауцами, Клокушною, Коболчином и Сербичанами..[49].

В 1867 году Екатерину Самсон судебным решением официально ввели во владение селом, о чем свидетельствует «Дело о введении во владение помещицы Самсон Екатерины вотчиной Гвоздоуцами» (19.05.1867–21.07.1867), которая ныне находится в фондах Государственного архива Черновицкой области[50]. Но это уже совсем другая история…

 

 

___________________________________________

[1] Медельничер (от слав. меденица – медный таз, сосуд) – сановник, прислуживающий господарю при омовении рук и трапезе. Великому медельничеру подчинялись другие медельничеры, которые наливали воду и готовили приборы для гостей. Должность меделничера документально фиксируется со второй половины XV века.

[2] Иоанн (Иван) Петрович Кешко (по молдавски порой записывали как – Ионице Кешку) (? — 12.08.1817) — потомок рода, который ведет свое начало от запорожских казаков. Он сын Петра Ивановича Кешко (? — 1790), внук Ивана Кешко, правнук Константина Казака Кешко и праправнук Григория Кешко. На первых порах Иоанн Кешко арендовал земли в Гвоздовцах, а в 1812 году стал совладельцем Гвоздовцев вместе с боярами рода Богуш, которые выкупили это село у боярского рода Карп. В 1814 году Кешко выкупает часть села, принадлежавшую Николаю и Тодору Богушам и часть, которой владел Тодоракий Чуря, после чего становится единоличным собственником села Гвоздовцы.

[3] Дело по иску поверенного помещицы Сумароковой титулярного советника Лисовского Льва к помещику с. Гвоздоуць Томульцу Сандулашко за незаконное владение им вотчиной Гвоздоуцы (08.05.1834–25.09.1852). – Государственный архив Черновицкой области, ф. 177, оп. 1, № 614.

[4] Пыркалаб (пыркэлаб; от венгер. Порколаб – военачальник) – начальник крепости, уполномоченный руководить городом, цинутом. Обладал военными, финансовыми, административными и судебными полномочиями. В некоторых цинутах Молдавского княжества он назывался еще и старостой (например в Черновцах). В Хотине, где находилась одна из наиболее важных крепостей было два пыркалаба, о чем свидетельствует Дмитрий Кантемир. Эта должность, по данным К. Джуреску, отмечена в документах 1387 года.

[5] Urechia V.A. Istoria românilor: Curs făcut la Facultatea de Litere din Bucureşti: Seria 1800-1830. Tomul IX. – Bucureşti: Institutul de Arte grafice Carol Göbl, 1896. – P. 423.

[6] Ursu N.A. Ioan Nemişescu autorul primei traduceri româneşti a operei lui Dimitrie Cantemir «Descriptio Moldaviae» // Arhivele Moldovei. – Iaşi, 1996–1997. – № 3-4. – P. 7–21.

[7] Ştrempel G. Catalogul manuscriselor româneşti. Volumul II: B.A.R. 1601-3100. – Bucureşti: Editura Ştiinţifică şi Enciclopedică, 1983. – P. 392.

[8] Ludwig Albrecht Gebhardi. Istoria politiceasca a Dachiei si a neamului românesc / Ludwig Albrecht Gebhardi; Tălmăcită de Ioan Nemişescu în anul 1808; Ediţie îngrijită, note şi glosar de Mihai Bordeianu şi Cătălin Bordeianu, cu o postfaţă de Vasile Cristian. Tomul I. – Iaşi: Vasiliana ’98, 2009. – 213 p.

[9] Это многолетнее затягивание было связано с тем, что церковное начальство продолжительное время не принимало церковь и отказывалось ее освящать по причине несоответствия купола церковным канонам, а также в связи с рядом других недоработок. Было дано указание перестроить церковь, в соответствии с общепринятыми нормами, на что ушли годы, прежде всего, из-за финансовых проблем и чиновничьего бюрократизма.

[10] Дело по иску дворянина Сандулакия Георгия к Немишеско о выделе земли во владение в части вотчины Гвоздоуц (09.10.1845–18.11.1854). – Государственный архив Черновицкой области, ф. 177, оп. 1, спр. 909.

[11] Дело по иску дворянина Сандулакия Георгия к Немишеско о выделе земли во владение в части вотчины Гвоздоуц (09.10.1845–18.11.1854). – Государственный архив Черновицкой области, ф. 177, оп. 1, спр. 909.

[12] Иордаки Томулець был женат на Марии Теодор, от которой имел троих сыновей и дочь: Тома (1832-1859), Скарлат (1833 г.р.), Георгий (1838 г.р.) и Евфросинья (1841 г.р.). (Tomuleţ V. Basarabia în epoca modernă (1812–1918) (Instituţii, regulamente, termeni). Vol. 1. – Chişinau: CEP USM, 2012. – P. 121.)

[13] Tomuleţ V. Basarabia în epoca modernă (1812–1918) (Instituţii, regulamente, termeni). Vol. 1. – Chişinau: CEP USM, 2012. – P. 121.

[14] Bezviconi, Gh. G. Boierimea Moldovei dintre Prut şi Nistru: Actele Comisiei pentru cercetarea documentelor nobilimii din Basarabia, la 1821. – Vol. 1. – Bucureşti: Fundaţia Regele Carol I, 1940. – P. 89; Bezviconi, Gh.G. Boierimea Moldovei dintre Prut şi Nistru: Actele Comisiei pentru cercetarea documentelor nobilimii din Basarabia, la 1821. – Vol. 2. – Bucureşti: Fundaţia Regele Carol I, 1943. – P. 167.

[15] Роспись землевладения и сословного строя населения Бессарабии по данным переписи 1817 года. – Обработал по официальным данным И.Н. Халиппа // Труды Бессарабской губернской ученой архивной комиссии. – Том. III. – Кишинев: Типо-Липография Э. Шлиомовича, 1907. – С. 10, 44.

[16] Посессор – орендатор земельного участка.

[17] В ХVІІІ столетии соседним селом Романковцы владел турок Хасан, сын которого Станислав в период российско-турецкой войны 1787-1791 р. «выкрестился» и продолжал владеть поселком и всеми строениями. С того времени у него была фамилия Гаджиу (Гаджий, Хаджиу, Геждей). Не исключено, что «Гвоздовецкий» Гажий — выходец из этой семьи.

[18] Дело о захвате части земли из вотчины Клокушна монастыря Голия помещиком смежной вотчины Гвоздоуц, Томулец Сандулакием (11.05.1823–26.08.1840). – Государственный архив Черновицкой области, ф. 177, оп. 1, № 238.

[19] Дело по рассмотрению тяжбы надворного советника Санду Феодосия с владельцем имения Гвоздовцы из–за принадлежности имения (2.10.1826). – Государственный архив Черновицкой области, ф. 177, оп. 4, № 56.

[20] Дело по иску поверенного помещицы Сумароковой титулярного советника Лисовского Льва к помещику с. Гвоздоуць Томульцу Сандулашко за незаконное владение им вотчиной Гвоздоуцы (08.05.1834–25.09.1852). – Государственный архив Черновицкой области, ф. 177, оп. 1, № 614.

[21] Роспись землевладения и сословного строя населения Бессарабии по данным переписи 1817 года. – Обработал по официальным данным И.Н. Халиппа // Труды Бессарабской губернской ученой архивной комиссии. – Том. III. – Кишинев: Типо-Липография Э. Шлиомовича, 1907. – С. 37.

[22] Дело по иску поверенного помещицы Сумароковой титулярного советника Лисовского Льва к помещику с. Гвоздоуць Томульцу Сандулашко за незаконное владение им вотчиной Гвоздоуцы (08.05.1834–25.09.1852). – Государственный архив Черновицкой области, ф. 177, оп. 1, № 614.

[23] Правительствующий сенат – высший государственный орган в Российской империи, подчиненный императору. Основан Петром І 22 февраля (2 марта) 1711 года, как высший орган государственной власти и законодательства, находился в Санкт-Петербурге. С начала XIX ст. осуществлял надзорные функции за деятельностью государственных учреждений; с 1864 года — высшая кассационная инстанция. Распущен после Октябрьской революции 22.11.1917 года Декретом о суде № 1.

[24] Дело по иску поверенного помещицы Сумароковой титулярного советника Лисовского Льва к помещику с. Гвоздоуць Томульцу Сандулашко за незаконное владение им вотчиной Гвоздоуцы (08.05.1834–25.09.1852). – Государственный архив Черновицкой области, ф. 177, оп. 1, № 614.

[25] Дело о вводе во владение помещицу Сумарокову частями земли на девять вотчин. 10.04.1833–10.05.1834. – Государственный архив Черновицкой области, ф. 117, оп. 1, спр. 569.

[26] Чтобы приблизительно представить себе, что это были за деньги, можно отметить, что мешок муки в те годы стоил 2-3 рубля, корова – 7-8 рублей.

[27] Дело по иску поверенного помещицы Сумароковой титулярного советника Лисовского Льва к помещику с. Гвоздоуць Томульцу Сандулашко за незаконное владение им вотчиной Гвоздоуцы (08.05.1834–25.09.1852). – Государственный архив Черновицкой области, ф. 177, оп. 1, № 614; Документы, предоставленные поверенным помещицы Сумароковой и ее наследников титулярным советником Лисовским к делу по иску к помещику Юрашко о владении вотчиной Гвоздоуцы. – Государственный архив Черновицкой области, ф. 117, оп. 1, № 1008. … Как известно, село Гвоздовцы впервые упоминается в грамоте господаря Молдавского княжества Александра I Доброго, которой он дарит и подтверждает наследование сел Ходороуцы и Гвоздовцы Ивашке Владичко и братьям его Петру, Юрашке и Данко, а также племяннику их Миле. Специалисты датируют этот документ 1422-1431 годами (Мандзяк А.С. История Сокирянщины в документах и материалах: От первых упоминаний до 1812 года / Алексей Степанович Мандзяк, автор и составитель. — «Сокирянщина», 2015. — С. 42-46; Кучерявий О. П., Мандзяк О. С. Гвіздівці: Шляхами століть. – Київ: «Арт Економі», ?. – 536 с.: іл. (Готовится к изданию)).

[28] Дело по иску поверенного помещицы Сумароковой титулярного советника Лисовского Льва к помещику с. Гвоздоуць Томульцу Сандулашко за незаконное владение им вотчиной Гвоздоуцы (08.05.1834–25.09.1852). – Государственный архив Черновицкой области, ф. 177, оп. 1, № 614.

[29] Вилия – название небольшой реки, которую не следует путать с Вилией, которая течет по Кельменетчине… В грамотах Молдавского княжества Гвоздовцы, вместе с селом Ходороуцы (ныне — Окницкий район Молдовы) почему-то неоднократно приписаны к реки Вилия, которую в селе никто не знает. Но через Гвоздовцы и Ходороуцы одновременно течет только одна река – Раковец, которая рядом с Гвоздовцами начинается. Исходя из этого можно предположить следующие варианты: или в грамотах была ошибка относительно названия реки, или Раковец в те времена назывался Вилией. Кроме того, исходя из содержания грамоты не исключено, что во времена Александра Доброго и Стефана Великого Гвоздовцы полностью или частично находились ближе к истоку Раковца, т.е. – там, где в настоящее время находятся урочища Зруб и Березина. Это и не удивительно, если учесть то, что Березина — довольно молодой лес. С учетом археологических находок остатков поселений разных времен в районе Студеной Криницы, с достаточно большой вероятностью также можно считать, что село приблизительно занимало территорию современной Березины и дальше тянулось несколько далее к Гнилой речке и за Студеную Криницу. Однако, это пока только догадки, хотя и имеющие под некоторые основания.

[30] Дело по иску поверенного помещицы Сумароковой титулярного советника Лисовского Льва к помещику с. Гвоздоуць Томульцу Сандулашко за незаконное владение им вотчиной Гвоздоуцы (08.05.1834–25.09.1852). – Государственный архив Черновицкой области, ф. 177. оп. 1., № 614.

[31] История Молдавии: Документы и материалы. – Т.III: Положение крестьян и крестьянское движение в Бессарабии. (1812–1861 гг.): Сборник документов. Ч.1. / Сост.: И.А. Анцупов, К.П. Крыжановская. Под ред. Я.С. Гросула, действ. чл. Акад. наук МССР. – Кишинев: «Штиинца», 1962. – С. 334-335.

[32] Дело о засвидетельствовании мировой записи заключенной между дворянами Строеско Янко и сестрой его Строеско Софией с титулярным советником Лисовским о частях земли доставшимся им по наследству от умершей помещицы Сумароковой Марии (23.06.1851–28.06.1851). – Государственный архив Черновицкой области, ф. 177, оп. 1, № 1202.

[33] Дело по иску помещицы Сумароковой к помещику Немишеску о вотчине Гвоздоуцы (24.10.1852–15.04.1855). – Государственный архив Черновицкой области, ф. 177, оп. 1, № 1292; Дело по иску титулярного советника Лисовского Льва к помещику Немишеско Дмитрию о вотчине Гвоздоуцы (10.08.1848–23.08.1851). – Государственный архив Черновицкой области, ф. 177, оп. 1, № 1079; Документы, предоставленные поверенным помещицы Сумароковой и ее наследников титулярным советником Лисовским к делу по иску к помещику Юрашко о владении вотчиной Гвоздоуцы. – Государственный архив Черновицкой области, ф. 117, оп. 1, № 1008.

[34] Берестье – село в Хотинском уезде, ныне входит в состав Новоселицкого района Черновицкой области.

[35] Дело по иску дворянина Сандулакия Георгия к Немишеско о выделе земли во владение в части вотчины Гвоздоуц (09.10.1845–18.11.1854). – Государственный архив Черновицкой области, ф. 177, оп. 1, № 909.

[36] Дело по иску дворянина Сандулакия Георгия к Немишеско о выделе земли во владение в части вотчины Гвоздоуц (09.10.1845–18.11.1854). – Государственный архив Черновицкой области, ф. 177, оп. 1, № 909.

[37] Дело по иску дворянина Сандулакия Георгия к Немишеско о выделе земли во владение в части вотчины Гвоздоуц (09.10.1845–18.11.1854). – Государственный архив Черновицкой области, ф. 177, оп. 1, № 909.

[38] Регистрация земель Бессарабской губернии // Записки Бессарабского областного статистического комитета. / Под общей редакцией А.Н. Егунова. – Том второй. – Кишинев, 1867. – С. 142–149.

[39] Gorovei A. Un poet basarabean: Dimitrie Donia // Noua Revistă Română: Politică, literatură, ştiinţă şi artă, Bucureşti : Tipografia Albert Baer, 1912. – Vol. XII. – № 6, 20 mai. – P. 84; Bevziconi Gh. Boerii Kazimir // Din trecutul nostru. – № 17–20. – Chisinau, 1935. – P. 41.

[40] Сенатские объявления о запрещениях на недвижимые имения. – СПб.: Типография Правительствующего Сената, 1849. – С. 1832.

[41] Gorovei A. Soţii Nimişescu // Din trecutul nostru. – Chisinau 1939. – № 5-7. – P. 43-46.

[42] Жуков В.И. Формирование и развитие буржуазии и пролетариата Бессарабии (1812-1900) / Отв. ред. М.П. Мунтян. – Кишинев: «Штиинца», 1932. – С. 89.

[43] Tomuleţ V. Basarabia în epoca modernă (1812–1918) (Instituţii, regulamente, termeni). Vol. 1. – Chişinau: CEP USM, 2012. – P. 121.

[44] То есть, всего было 3479 га земли, из которых 286 га под лесным массивом.

[45] Совестный суд – губернский суд в России в период 1775-1862 гг. Рассматривал гражданские дела в порядке процедуры примирения и некоторые уголовные дела (относительно малолетних, невменяемых и т.п.).

[46] Дело по иску дворянина Сандулакия Георгия к Немишеско о выделе земли во владение в части вотчины Гвоздоуц (09.10.1845–18.11.1854). – Государственный архив Черновицкой области, ф. 177. оп. 1., № 909.

[47] Сенатские объявления о запрещениях на недвижимые имения. – СПб.: Типография Правительствующего Сената, 1847. – № 66, август. – С. 6 (1957); Санктпетербургские сенатские объявления по судебным, распорядительным, полицейским и казенным делам. – СПб.: Типография Правительствующего Сената, 1853. — № 2. – С. 6-7; Санктпетербургские сенатские объявления по судебным, распорядительным, полицейским и казенным делам. – СПб.: Типография Правительствующего Сената, 1853. — № 78. – С. 7.

[48] Санктпетербургские сенатские объявления по судебным, распорядительным, полицейским и казенным делам. – СПб.: Типография Правительствующего Сената, 1847. – № 41. – С. 19; Санктпетербургские сенатские объявления по судебным, распорядительным, полицейским и казенным делам. – СПб.: Типография Правительствующего Сената, 1847. – № 42. – С. 15.

[49] Дело о вводе во владение помещицу Самсон Екатерину вотчиной Гвоздоуцами (19.05.1867–21.07.1867.) – Государственный архив Черновицкой области, ф. 117 (Хотинский уездный суд 1815–1869), оп. 1, д. № 2597.

[50] Дело о вводе во владение помещицы Самсон Екатерины вотчиной Гвоздоуцами (19.05.1867–21.07.1867.) – Государственный архив Черновицкой области, ф. 117 (Хотинский уездный суд 1815-1869), оп. 1, д. № 2597.

Мітки: , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , ,

Залишити коментар