01 ukr5В честь очередной юбилейной годовщины Хотинського восстания45-15 предлагаем Вам очередную серию материалов о восстании, которое, наверное, правильнее было бы называть Хотинско-Сорокским, поскольку оно начиналось с действий в районе с. Атаки Сорокского уезда и сел Сокирянской волости Хотинского уезда, а уже потом перекинулось на территорию более приближенную к Хотину.

Сразу обращаем Ваше внимание на то, что существенные расхождения в описании событий между воспоминаниями разных участников связаны не с тем, что кто-то из них рассказывает неправду, а с тем, что они действовали очень разрозненно.

В то время не было средств быстрой связи, каждый знал лишь ту ситуацию, которую видел сам вокруг себя. При чем, события быстро менялись и никто не пытался в то время узнать общую картину. А в дальнейшем, большинство участников восстания судьба разбросала по фронтам Гражданской войны и установить более или менее полную и реальную картину событий теперь можно только собравши воедино все известные документы и воспоминания, и оценивши их во взаимосвязи.

&&&

Леурда Г.М., село (ныне — поселок) Атаки Окницкого района Молдовы, род. в 1892 г., рабочий, член КПСС. Умер в 1973 г.

&&&

С четырнадцатилетнего возраста началась моя трудовая деятель­ность. Работал столяром по найму в Могилеве-Подольском. В 1915 г. забрали меня в царскую армию рядовым на Румынский фронт. В кон­це 1916 г. при столкновении с румынским солдатом, который избил моего товарища, я был арестован и отправлен в штаб русской армии. Румынский солдат показал на меня и сказал, что я его ударил и раз­бил его винтовку. За это мне грозил расстрел. Офицер кричал на меня: «Большевик, большевистский агент!». Так я впервые услышал о боль­шевиках. На второй день два штабных офицера на месте опросили до 30 солдат, которые меня не выдали, и таким путем я был спасен.

В декабре 1917 г. я вернулся в Бессарабию. Здесь также победила Советская власть. Но вскоре, в 1918 г, наше местечко захватили авст­ро-венгерские войска, которых осенью 1918 г. сменили румынские ок­купанты.

Иноземные поработители ликвидировали у нас завоевания проле­тарской революции, восстановили господство капиталистов и помещи­ков, которым вернули землю, отобранную у них крестьянами в резуль­тате осуществления ленинского Декрета о земле.

Оккупанты страшно издевались над трудовым населением: граби­ли, избивали, убивали. Было запрещено ходить по улицам группами. Запрещалось ходить, по вечерам, зажигать свет в домах, а если заста­вали с зажженной лампой, нещадно били. Все это вызывало недоволь­ство людей.

Терпение у населения истекало. Спустя некоторое время в Атаках была организована партизанская группа (около 40 человек) из быв­ших солдат-фронтовиков. Ее организатором был бывший матрос, фа­милии которого я точно не помню. Вроде бы его фамилия Муллер. Он был высокого роста, плотный, крепкого телосложения. В организацию входили еще Слива Илья, Козодай Василий, Чумак Трофим, Черечукин Захарий и др.

На первом заседании, которое проходило в Атаках на Мертвой го­ре, за кладбищем, в доме одного из членов организации, были выде­лены командиры, пулеметчики, связисты. Среди командиров был Сли­ва Николай и вышеупомянутый матрос. Мне поручили хранение ору­жия и снабжение им партизан.

Было решено послать пять человек в Могилев-Подольский для связи с передовой молодежью, чтобы она поддержала нас в момент восстания в Атаках. Подпольная группа надеялась, что в момент вы­ступления против оккупантов трудящиеся Левобережья Днестра прим­кнут к восстанию. Так оно и произошло впоследствии: против румын­ских оккупантов и их союзников — петлюровцев — плечом к плечу сра­жались украинцы, молдаване, русские и сыны других национально­стей, проживающих по обоим берегам Днестра.

В то время я хранил оружие: винтовки, патроны, бомбы — в усадь­бе. Прятал в сене, в сарае, в доме. За хранение оружия указ, изданный румынами, грозил расстрелом. Там говорилось, что за один найденный в доме патрон вся семья будет расстреляна. Через некоторое время офицер, живущий в нашем доме, наткнулся на часть запрятанного ору­жия: два револьвера, две бомбы, кинжалы. Чистая случайность спасла меня и родителей от расстрела. Отец сказал, что это оставили, навер­ное, солдаты, стоявшие на квартире. Меня дома не было в то время, и я больше туда не являлся, пока офицер не уехал.

Мы решили начать восстание, как только замерзнет река Днестр, чтобы совместно с товарищами из Могилева-Подольского двинуться на румынских оккупантов. Но Днестр долго не замерзал. Из нашего отря­да были посланы в Могилев-Подольский люди для подготовки горожан к выступлению. И в ночь с 5 на 6 января по старому стилю отряд приблизительно в количестве 150 человек, организованный посланными из Атак людьми, переправился через Днестр между селами Унгры и Каларашовка, против монастыря. Прибывший из Могилева отряд всту­пил с румынскими оккупантами в перестрелку. Последние получили подкрепление, отогнали отряд, двух человек повесили и взяли более 10 заложников. Связь с Каларашовкой была прекращена, а в Атаках ходить разрешалось  только по одному человеку.

Услышав ночью перестрелку и увидев, что утром оккупанты заста­вили жителей Атак вывозить военное снаряжение в неизвестном нап­равлении, я решил зайти на дом к своему товарищу Чумаку Трофиму и оттуда по одному пойти в церковь, чтобы что-то узнать о перестрел­ке. Но оккупанты из церкви всех прогнали, и мы по одному разошлись по домам.

На этом я не успокоился и через полчаса пошел опять к Чумаку Тро­фиму, у которого в соломе хранились две винтовки. По дороге я захватил еще и Долгого Семена и настоял на том, чтобы узнать, где что делается. Мы втроем подошли к Днестру у дома Чумака. Здесь мы были окружены тремя румынскими пограничниками. Семен Дол­гий был вооружен револьвером, а я и Чумак вырвались, подбежали к соломе, где хранились винтовки, схватили их, и началась перестрелка. Один солдат был убит, а два — скрылись.

В этот момент жители стали выходить из домов. Я обратился к ним с призывом подняться против оккупантов. Люди стали хватать ко­сы, вилы, лопаты и нападать на иноземных поработителей, которые бе­жали, лишь услышав стрельбу. В плен было взято около 150 человек. Они не сопротивлялись, и их согнали в погреб. В этот момент ко мне по­дошел какой-то человек из с. Каларашовка и сказал, что оккупанты уводят из Каларашовки заложников. Я с Чумаком пошел в село, и мы начали стрельбу по конвою, который разбежался. Заложников мы отбили. Я тут же сразу вернулся в Атаки и пошел домой, где раз­мещалось около 20 человек румынских солдат, но их не застал. Они уже куда-то убрались.

В течение часа восстание в Атаках развернулось вовсю и охвати­ло потом Каларашовку, Унгры, Волчинец, Кодряны, Окницу.

В это время по дороге с горы въезжал в Атаки в экипаже с тремя верховыми телохранителями румынский генерал Поэташ. [Я] заметил, что кто-то въезжает в Атаки, а за ним в 50 — 60 метрах следуют человек шесть — семь атакских, которые покинули румынский военный обоз и идут домой. Когда я приблизился с винтовкой в руках примерно на 60 — 70 метров, то генерал встал во весь рост в экипаже и лишь успел выстрелить в меня два раза из револьвера. Я и другие повстанцы выст­релили в него, и генерал Поэташ свалился с экипажа на землю, тело­хранители без всякого сопротивления спрыгнули с лошадей и скрылись в овраге. Беженари и Плаксивые, которые побросали обоз, забрали ло­шадей и экипаж генерала, за что позднее были расстреляны оккупаци­онными властями.

(Прим. адм. сайта: следует отметить, что Леурда Г.М. своим выстрелом не убил генерала — карателя Поэташа (он и не говорит об этом). Возможно, что только ранил или тот просто упал и был схвачен. Румынские источники считают виновным в дальнейшем расстреле генерала бойца отряда Г.И. Барбуци — С. Фосу. А фактически генерал Поеташ был не застрелен, а повешен на мосту между Атаками Сорокского уезда и Могилев-Подольским. Вероятно, это сделал именно С. Фосу. Просто для румынской историографии неудобно считать «героя» — генерала Поеташа повешенным простыми селянами).

Начали собираться люди… Рядом со мной оказался Чумак Трофим. Оружие, которое хранилось в нашем доме, я отдал восставшим.

На другой день человек 20, среди которых был и мой отец Мирон Леурда, пошли в Могилев за оружием для восставших жителей Атак. В Могилеве были петлюровцы. Оружия они не дали. Тогда повстанцы самовольно разбили старый склад русской армии. Добыли три орудия, два или три пулемета и патроны (два орудия оказались негодными). Все это было отправлено на позиции к с. Савка. В наступлении участ­вовало все население.

Наступали несколькими путями: на Савку, на Телешовку и на Окни­цу. Сам я находился в районе Телешовки. На направлении Телешовка  —  Рудь восставшими руководил Барбуца. Но оккупанты, превосхо­дя силами, заставили нас отступить. Началась жестокая расправа. Кто как мог [бежал] на левый берег Днестра. А кто не успел, был убит на месте. Дома и имущество повстанцев разграбили и сожгли. Я и мои родные ушли за Днестр. Мне потом рассказывали, что даже покойни­ков кололи штыками, боялись, что они притворяются. Позднее оккупан­ты объявили, что жители, бежавшие на левый берег   Днестра, могут вернуться, и им все будет прощено. При [переходе некоторых] через Днестр румынские солдаты и предатели, стоявшие на мосту, выдавали всех, замеченных в восстании. Их сразу отобрали, в том числе Беженарей и Плаксивых, а затем всех расстреляли. Слышал я, что 12 человек живьем зарыли на Атакском кладбище. Я остался в Могилеве-Подольском и избежал расправы. Отец мой вернулся и долгое время скрывал­ся на поле в шалаше, а мать жила у родственников. В марте 1919 г. я вступил добровольцем в Красную Армию.

Член КПСС с марта 1925 г., пенсионер Леурда Григорий Миронович

Архив АН МССР,  ф. 11, оп. 1,д.  8, лл. 1 — 5.

Мітки: , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , ,

Залишити коментар