admin on 3rd Февраль 2016

Алексей Мандзяк341748

Олег Кучерявый

01 ukr5XVI и XVII века в истории Молдавского княжества, в составе которого в то время находилось и село Гвоздовцы, отличились экспроприацией феодалами крестьянской земли. Феодалы от сбора оброка переходили к захвату земли и к узурпации прав крестьян. То есть, крестьянство шаг за шагом теряло свои земли и права. Известный историк М.А. Мохов в своем исследовании «Молдавия эпохи феодализма» в отношении этого периода истории Молдавского княжества отмечает: «Если к началу XV в. большинство крестьян Молдавии еще не знало над собой власти бояр или монастырей, зависело только от феодального государства, то к началу XVIII в. основная масса сельского населения уже проживала на землях отдельных феодалов и находилась в большей или меньшей от них зависимости.

Одной из причин, способствующих обезземеливанию крестьян, было их экономическое разорение – прямое следствие нещадной эксплуатации села феодалами и разграбления турецкими и татарскими поработителями.

Крестьянин или даже целое село, как и незначительные служилые люди, были бессильны перед крупными феодалами. Мелкие хозяева, разоренные войнами или безмерными поборами, оказывались опутанными долгами, теряли свои наделы и попадали в зависимость от могущественных землевладельцев. Иногда бояре насильно захватывали земли крестьян, причем попытки восстановить справедливость судом обычно были безрезультатными, поскольку все суды были в руках тех же бояр»[1].

Не минула эта беда и гвоздовчан. В конце XVI – начале XVII века между жителями села Гвоздовцы и владельцами соседнего села Сербичаны возник конфликт относительно меж земель этих населенных пунктов. Жители Гвоздовцов настаивали на том, что владельцы Сербичан самовольно присвоили часть земель, которая изначально принадлежала жителям села Гвоздовцы. На сторону гвоздовецкой общины стал и одна из тогдашних совладельцев села – Гавриличоая (в некоторых грамотах ее имя записано как Гаврилицоая).

Из доступных нам источников становится известно, что Гавриличоая – это боярыня Маринка (Марина, Мариица) – дочь вистиерника[2] Иоанна Строича и Ангелины[3]. Она состояла в браке с Гаврилом Хырей (Хыря, Хырович, Хирович), который был господарским писарем (1576–1590), третьим логофетом[4]. В 1576–1587 годах Гаврил Хыра скупил более десятка сел и их частей, затративши на приобретения более 5320 талеров. При этом, основные денежные средства ушли на приобретение земель различных служилых землевладельцев: господарских слуг, немешей и куртян[5]. С конца 1571 года супруги Хыря являлись единовластными владельцами соседнего с Гвоздовцами села Коболчин, а также совладельцами самих Гвоздовцев. После смерти мужа (между 1590–1600 гг.) Гавриличоая более ни с кем не сходилась и проживала в селе Коболчин[6].

Гавриличоая предприняла максимальные усилия в деле отстаивания, как своих личных интересов, так и интересов всего гвоздовецкого крестьянского общества. Дошло даже до того, что Гавриличоая судилась с сербичанскими совладельцами, в частности с Симеоном Пилиповским, «перед отцом нашего господства, Иеремией воеводой». И последний, выслушав все доводы сторон и ознакомившись с представленными ему документами, встал на сторону Гавриличоаи и крестьян села Гвоздовцы, а Пилиповскому выдал документ, в котором было сказано, чтобы он придерживался указанных границ и не вторгался на гвоздовецкие земли.

Но, как мы можем судить из текстов грамот тех времен, Пилиповского не устроило решение господаря Иеремии Могилы (правил в 1600-1606 гг.), и после его смерти в 1606 году, он начал активную деятельность относительно «отобранных» у него, как он считал, – земель. Добившись благосклонности господаря Молдовы Константина Могилы (правил в 1607–1611 гг.), Пилиповский получает от него одну за другой подтверждающие грамоты на село Сербичаны в известных его границах. В одной из грамот, а именно в подтвердительной грамоте господаря Константина Могилы бывшему пыркалабу[7] Симиону Пилиповскому и ватаву апродов[8] Врынчану[9] на село Сербичаны, выданной 12 мая 1608 года, читаем следующее:

«Милостью божьею мы, Константин Могила воевода, господарь Земли Молдавской, дали лист наш верному слуге нашему Симиону Пилиповскому, бывшему пыркалабу, и Врынчану, ватаву апродов, да будут в силе и в праве на основании сего листа нашего господства владеть и держать всю границу села Сербичены, по старой меже, по которой владел дед нашего господства, Мовила великий логофет. И они да владеют той границей села со стороны Гвоздеуц, потому что наше господство смилостивилось и пожаловало ту границу выше писанным боярам нашим, да будут в спокойствии и в мире, как прежде держали и владели, так и отныне никто им да не препятствует в этом, вопреки сему листу нашего господства»[10].

Как видим из вышеприведенного текста, Пилиповский снова отобрал приличный кусок гвоздовецких земель. Чего ему это стоило, нам не известно. Но то, что в свое время он имел значительный вес в боярской среде и обладал влиятельными связями – это факт. Он сын влиятельного боярина, вистиерника Маноила (Мэноилэ) Пилиповского (упоминается с 1574 года), внук Иванки Пилиповского из села Пилипэуць Черновицкой волости. Половина села Сербичаны досталась Симиону в качестве приданного от родителей его жены Марики, – дочери Ионашки Дэрмана (из Венгрии) и Маргицы Врынчану, внучки Ивана Врынчану[11]. В грамоте господаря Молдавского княжества Гаспара Грациани от 4 мая 1620 года читаем: «Симион Пилиповский, зять Дэрмана, и шурин его Онуфрий Врынчану и Дрэган Барбовский»[12].

Как бы там ни было и кем бы не был вышеупомянутый Пилиповский вместе с боярином Врынчану, очевидно, что расклад с землей не устраивал гвоздовецких крестьян, и они периодически выкапывали пограничные столбы – «знаки» и устанавливали их в тех границах, которые они считали правильными. Естественно, это приводило к дальнейшей эскалации гвоздовецко-сербичанского конфликта. 19 июля 1611 года, господарь Константин Могила выдает Пилиповскому и Врынчану еще одну подтверждающую грамоту на село Сербичаны, в которой сказано:

«Мы, Константин Могила воевода милостью божьею господарь Земли Молдавской, дали сей лист нашего господства верным слугам нашим Врынчану постельнику[13] и Пилиповскому, бывшему пыркалабу, с тем, дабы они были вправе и в силе сим листом нашего господства владеть и защищать их правую границу села Сербичены от села Гвоздеуцы, по которой установил межевые столбы покойный Могила логофет, дед нашего господства, и где по повелению нашего господства установил межевые столбы и Нистор великий ватав[14].

А если кто вторгнется и начнет пахать внутри их межи за теми столбами, они да будут вправе и в силе сим листом вашего господства взимать десятину, и со хлебов и со всего, кто бы ни пахал и ни косил по их меже.

Итак, впредь никто чтобы не вмешивался и не вторгался в их межу и да не владел бы и не чинил бы препятствий им вопреки сему листу нашего господства.

Сам господарь велел»[15].

Как отреагировали на это гвоздовчаны, мы можем только предполагать. Но, знаем точно, что и эта господарская грамота их не остановила, и они дальше продолжали пользоваться землей, которую считали своей. Подтверждает это документ того же 1611 года от 4 (10) сентября, где сказано, что господарь приказал совладельцу Гвоздовцов, портарю[16] Нистору, расследовать вопрос о нарушении границ, который привел к открытому конфликту между бывшим пыркалабом Симеоном Пилиповским, постельничим Врынчану и жителями села Гвоздовцы. Первые обвиняли гвоздовецких крестьян в нарушении границы, а именно, в том, что они незаконно в свою пользу переместили межевые знаки их владений. Вот текст этого документа, который богат деталями противостояния:

«Милостью божьей мы, Константин Могила воевода, господарь Земли Молдавской, пишем господство наше слуге нашему Нистору, бывшему портарю. Извещаем тебя о том, что жаловались нам слуга наш Врынчану постельник и Пилиповский, бывший пыркалаб, на жителей села Гвоздеуцы, утверждая, что те нарушают их межу в селе Сербичены, там, где были владения деда нашего господства, Могилы логофета. И они судились с Гавриличоаей из-за той межи перед родителем нашего господства, Еремией воеводой, и Гавриличоая утверждала, что они не придерживаются их границы, по которой владел дед нашего господства, а вторгаются в ее границы в селе Гвоздеуцы.

И родитель нашего господства выдал ей лист к Пилиповскому, который она предъявила и перед нашим господством, чтобы придерживались они той их границы, по какой владел дед нашего господства, Могила логофет, а в ее владения чтобы не вторгались. А теперь нам неизвестно, до чьему поручению и с чьего ведома вырыты столбы, установленные в местах, где была межа деда нашего, Могилы логофета.

Поэтому наше господство послало слуге нашему… с тем, чтобы вы оба пошли, собрали добрых и старых людей, окольных соседей… и обследовали по вашей совести, дабы узнать, где владел Могила логофет, и там установите столбы так, как они были поставлены прежде, и выясните, по чьему предписанию вырыли они те столбы и выбросили их. А если столбы окажутся вырытыми не по предписанию нашего господства и окажется, что те столбы установлены не по старой меже, не по правде, тогда пусть вышеназванный слуга наш получит 50 волов от села Гвоздеуцы. А если слуга наш Врынчану и Пилиповский вторглись в границу Гвоздеуц, возьмите у них таковых волов и приведите их нашему господству. И как найдете по правде с добрыми людьми, сообщите нашему господству.

Да будет известно сие.

Иначе не поступайте вопреки сему листу нашего господства.

Сам господарь велел»[17].

Результат расследования был не в пользу гвоздовчан. После того как Нистор разобрался в ситуации, господарь приказал восстановить межи, а у жителей села Гвоздовцы в качестве наказания за сопротивление отобрать 50 быков. То есть село потеряло и землю и скот[18]. И плата эта была довольно значительной, если учитывать, что население села было не многочисленным, о чем мы можем судить по переписям населения тех времен. Так, согласно переписи налогоплательщиков 1591 года во всем Хотинском цинуте (уезде) насчитывалось всего лишь 2092 семей, из которых 1948 крестьянских семей, 77 – бояр 40 –ватав, 122 – немешей[19], 95 – священников[20].

Поясним детальнее. В Молдавском княжестве за самовольное пользование землями феодалов с крестьян взимали особый судебный штраф – «хаталм». В грамоте господаря Константина Могилы от 11 июня 1610 (7118) года сказано, что если кто-нибудь будет пахать землю или косить сено без разрешения землевладельца, то «мы пошлем к этому человеку и заберем у него хаталм»[21]. Обычно он был в размере 12 голов крупного рогатого скота. При систематическом сопротивлении крестьян, к ним могли применить членовредительные наказания, а в редких случаях – смертную казнь.

В случае с вышеприведенным документом, мы имеем дело с понятием незаконного захвата земли, которое, согласно исследованиям выдающего историка П.В. Советова (1927-1991), проявлялось в следующих видах: «а) перестановка или уничтожение межевых знаков с целью захвата земли; б) нарушение межевых знаков (без их перемещения и уничтожения; в) пользование спорным участком земли до судебного решения тяжбы; г) повторное нарушение ранее решенного гражданским путем спорного вопроса о земельной собственности, в случае отражения в специальной грамоте уголовной санкции (без нового судебного рассмотрения дела); д) начиная с XVII в. под это понятие постепенно попадает и противоправное пользование некогда общими угодьями, лесами и озерами, которое со временем сливается в один состав преступления (но из него выделяется и отмежевывается собирание плодов и фруктов и т. д., которое все чаще рассматривается как мелкое воровство)»[22].

Актовые источники Молдавского княжества особо подчеркивали противоправность и наказуемость самовольного перемещения межевых знаков. При установлении нарушений земельной межи предусматривался определенный срок восстановления правильной межи. В противном случае или при нарушении установленного срока – как отмечает историк П.В. Советов, – следовала уплата уголовного штрафа, как за завладение недвижимостью[23]. При этом, если споры вновь возобновлялись и сопровождались захватом земли, со стороны господарской канцелярии предусматривалась уголовная санкция, например, штраф в размере 50 быков или волов (в редких случаях баранов) в пользу господарского двора. Также имело место возмещение потерпевшему убытков, нанесенных в связи с захватом земли.

Имущественное наказание за захват земли в большинстве документов XV – середины XVII вв. покрывается общим названием судебного штрафа – «глоба». В ряде случаев встречаем термин «великая глоба». В грамоте господаря Стефана Томши от 28 ноября 1612 года уточняется, что «великая глоба» означает 50 быков[24]. При этом характерно, что, если ряд грамот, говорящих о земельных спорах между феодалами за перенос межи, не содержат указания на взыскание штрафа, то документы, отражающие захват земли крестьянами, упоминают об этом, как правило, в обязательном порядке[25].

Очевидно, что наказание внесло свои коррективы в жизнь общины. Но в любые времена, крестьянин своей естественной практичностью, решал проблемы и возвращался к обычному круговороту жизни. Еще некоторое время, после смерти в 1612 году Константина Могилы, во всяком случае, при первом правлении Стефана IX Томши (правил в 1611-1615 гг. и с 1621 по 1623 год) и при господаре Александре Могиле (правил в 1615-1616 гг.) совладельцем (или полноправным владельцем) села Гвоздовцы был, уже не раз упомянутый портарь Нистор. Когда именно он получил собственность в Гвоздовцах и каким образом это случилось, нам не известно, но в архивах сохранились копии грамоты от 4 сентября 1611 года, согласно которым господарь Константин Могила подтвердил Нистору право на владение землей в Гвоздовцах[26].

Но, уже вскоре после Нистора, Гвоздовцами завладело то же самое семейство Пилиповских. А именно, 5 августа 1632 года господарь Александр Ильяш выдал Пилиповскому и его сестре Греке подтвердительную грамоту на части села Гвоздовцы в Хотинском цинуте[27]. От Греки принадлежащую ей долю села унаследовали ее дети – Григораш, Николай Силитрарь, а также Тодосия, которую взял в жены боярин Григорий Коротушко[28].

Наследники упоминаемого Пилиповского владели Гвоздовцами и во второй половине XVII столетия. В разного рода документах 1650-1670-х годов упоминается господарский межевщик «Марко с Гвоздеуц», который со своей женой Марией постоянно проживал в селе Гвоздовцы. Марко (Марк, Маркул) – сын Николая Силитраря (Силитрарюл, Селитрар, Селитрарь, Сэлитрар), который в свою очередь, был сыном Греки, внуком Маноила Пилиповского и племянник Симиона Пилиповского, которому, как мы уже знаем, принадлежала половина села Сербичаны, а затем и часть Гвоздовцов[29].

Так что, как видим, в выше описанном конфликте победа была не на стороне гвоздовецких крестьян, а исключительно в руках семейства Пилиповских. А какая из сторон в действительности была изначально не права – это тайна, оставшаяся в далеком XVII веке.

___________________________________________

[1] Мохов Н.А. Молдавия эпохи феодализма: От древнейших времен до начала XIX в. / Академия наук Молдавской ССР. Институт истории. – Кишинев: «Картя молдовеняскэ», 1964. – С. 245.

[2] Вистиерник (вистерник, вистер, вистиер) – казначей. Также исполнял и судейские обязанности: рассматривал дела злоупотребляющих властью сборщиков податей и споры торговцев. Великий вистиерник – член господарского совета, государственный казначей, занимающийся инкассированием и распределением податей, снабжением двора всем необходимым и т.п., для чего имел специальный штат сборщиков.

[3] Ştefan cel Mare şi Sfânt (1504-2004): Biserica. O lecţie de istorie/ Carte tipărită din iniţiativa şi sub îndrumarea Înalt Prea Sfințitului Pimen, Arhiepiscop al Sucevei şi Rădăuţilor. – Suceava: Sfânta Mănăstire Putna, 2004. – P. 143 – 144; Молдавия в эпоху феодализма. – Т. I. Славяно-молдавские грамоты. (XV в. – первая четверть XVII в.) / Сост. П. Г. Дмитриев, Д. М. Драгнев, Е. М. Руссев, П. В. Советов. Под ред. д-ра ист. наук, проф. Л. В. Черепнина. – Кишинев: «Штиинца», 1961. – С. 121.

[4] Логофет – высший чиновник господарской канцелярии. Великий логофет в отсутствие господаря выполнял его функции. Редактировал тексты решений, принимаемых господарем, был держателем печати и закреплял ею грамоты, составленные в господарской канцелярии. Занимал особое положение в судебных делах. Великому логофету помогали второй и третий логофеты. Второй логофет замещал великого логофета по различным поводам, например, надзирал за размежеванием границ пашен и сел, а также рассматривал основную массу судебных дел. Третий логофет, или секретарь, скреплял малой печатью частные письма господаря, составлял их и представлял на подпись. Возглавлял писцов грамот и канцелярию. Разбирал монастырские дела, представлял господарю архиепископов, епископов, все духовенство, если от какого-нибудь правителя прибывали послы, то заботился, чтобы при приеме соблюдался положенный дворцовый церемониал.

[5] Советов П.В. Исследования по истории феодализма в Молдавии. Т. I: Очерки истории землевладения в XV-XVIII вв. / АН МССР. Ин-т истории. – Кишинев: Штиинца, 1972. – С. 386 – 387.

[6] Мандзяк А. С. История Сокирянщины в документах и материалах: От первых упоминаний до 1812 года / Алексей Степанович Мандзяк, автор и составитель. – «Сокирянщина», 2015. – С. 153.

[7] Пыркалаб (пыркэлаб; от венгер. порколаб — военачальник) – начальник крепости, уполномоченный руководить городом, цинутом. Обладал военными, финансовыми, административными и судебными полномочиями.

[8] Апроды – категория господарских слуг. Им были доверены функции курьеров, а позднее – исполнителей судебных приговоров, организованных под командованием ватава апродов (или вэтава апродов). Последний был обязан привести в исполнение судебные решения господаря (за исключением смертной казни); вызвать и обеспечить явку в суд сторон, участвующих в процессе; обеспечить исполнение решений господаря и дивана по гражданским искам; и т.д.

[9] Онуфрий Врынчану – сын Ончула Врынчану (? – 1618) и Магды Херца, внук Ивана Врынчану и Анны Барбовской, от которой Сербичаны и перешли в род Врынчану. На время составления вышеуказанной грамоты, часть из половины села Сербичаны Онуфрия Врынчану принадлежала также его родному брату, камарашу Григорию. Из документов того периода известно, что он не жил в Сербичанах и его долей распоряжался Онуфрий. Григорий Врынчану умер не оставив после себя потомства (Мандзяк А. С. История Сокирянщины в документах и материалах: От первых упоминаний до 1812 года / Алексей Степанович Мандзяк, автор и составитель. – «Сокирянщина», 2015. – С. 150.).

[10] Молдавия в эпоху феодализма. – Т. I. Славяно-молдавские грамоты. (XV в. – первая четверть XVII в.) / Сост. П. Г. Дмитриев, Д. М. Драгнев, Е. М. Руссев, П. В. Советов. Под ред. д-ра ист. наук, проф. Л. В. Черепнина. – Кишинев: «Штиинца», 1961. – С. 225–226; Мандзяк А. С. История Сокирянщины в документах и материалах: От первых упоминаний до 1812 года / Алексей Степанович Мандзяк, автор и составитель. – «Сокирянщина», 2015. – С. 149–150.

[11] Мандзяк А. С. История Сокирянщины в документах и материалах: От первых упоминаний до 1812 года / Алексей Степанович Мандзяк, автор и составитель. – «Сокирянщина», 2015. – С. 149 – 150.

[12] Balan T. Documente bucovinene. Vol. II: 1519-1662. – Cernăuţi: Institutul de Arte Grafice şi Editura «Glasul Bucovinei», 1934. – P. 79.

[13] Постельник (постельничий) – управлял слугами в господарской опочевальне, надзирал за придворными и слугами при дворе, занимался делами двора, а также приемом иностранных послов и сношениями с другими государствами – нечто вроде министра иностранных дел. В XVII-XVIII веках стал одним из главных советников господаря.

[14] Вэтаф (ватаф, вэтав, ватав, вэташ) – господарский слуга, начальник господарских придворных, начальник охраны при дворе господаря; глава отряда из 500 воинов.

[15] Молдавия в эпоху феодализма. – Т. I. Славяно-молдавские грамоты. (XV в. – первая четверть XVII в.) / Сост. П.Г. Дмитриев, Д. М. Драгнев, Е.М. Руссев, П.В. Советов. Под ред. д-ра ист. наук, проф. Л.В. Черепнина. – Кишинев: «Штиинца», 1961. – С. 272–274; Мандзяк А. С. История Сокирянщины в документах и материалах: От первых упоминаний до 1812 года / Алексей Степанович Мандзяк, автор и составитель. – «Сокирянщина», 2015. – С. 150–151.

[16] Портарь (портар, портарий; portar) – начальник охраны столичного города, он же комендант города.

[17] Молдавия в эпоху феодализма. – Т. I. Славяно-молдавские грамоты. (XV в. – первая четверть XVII в.) / Сост. П. Г. Дмитриев, Д. М. Драгнев, Е. М. Руссев, П. В. Советов. Под ред. д-ра ист. наук, проф. Л. В. Черепнина. – Кишинев: «Штиинца», 1961. – С. 275–277; Мандзяк А. С. История Сокирянщины в документах и материалах: От первых упоминаний до 1812 года / Алексей Степанович Мандзяк, автор и составитель. – «Сокирянщина», 2015. – С. 152 – 153.

[18] Мохов Н.А. Молдавия эпохи феодализма: От древнейших времен до начала XIX в. / Академия наук Молдавской ССР. Институт истории. – Кишинев: «Картя молдовеняскэ», 1964. – С. 246.

[19] Немеши – привилегированные собственники земли. В отличие от куртян не имели постоянных служб и временно призывались в господарское войско. Известно, что немеши получали налоговые льготы – платили особую так называемую «немешскую подать».

[20] Мандзяк А. С. История Сокирянщины в документах и материалах: От первых упоминаний до 1812 года / Алексей Степанович Мандзяк, автор и составитель. – «Сокирянщина», 2015. – С. 125 – 128; Зеленчук В.С., Попович Ю.В. Население Хотинского уезда XIX в. // Этнография и искусство Молдавии: Сборник статей / АН МССР. Отд. этнографии и искусствоведения; Ред. коллегия: В. С. Зеленчук (отв. ред.) и др. – Кишинев: «Штиинца», 1972. – С. 8.

[21] Documente privind istoria României. A. Moldova. Veacul XVII. Volumul II: 1606-1610. – Bucureşti: Editura Academiei Republicii Populare România, 1953. – P. 301.

[22] Советов П.В. Преступления против земельной собственности в Молдавии XV – середины XVII вв. (Сравнительный очерк исследования актового материала и Уложения Василе Лупу) // Ученые записки Кишиневского университета. Том 52. – Кишинев, 1960. – С. 128.

[23] Советов П.В. Преступления против земельной собственности в Молдавии XV – середины XVII вв. (Сравнительный очерк исследования актового материала и Уложения Василе Лупу) // Ученые записки Кишиневского университета. Том 52. – Кишинев, 1960. – С. 128.

[24] Documente privind istoria României. A. Moldova. Veacul XVII. Volumul III: 1611-1615. – Bucureşti: Editura Academiei Republicii Populare România, 1954. – P. 106.

[25] Советов П.В. Преступления против земельной собственности в Молдавии XV – середины XVII вв. (Сравнительный очерк исследования актового материала и Уложения Василе Лупу) // Ученые записки Кишиневского университета. Том 52. – Кишинев, 1960. – С. 133.

[26] Documente privind istoria României. A. Moldova. Veacul XVII. – Vol. III: 1611–1615. – Bucureşti: Editura Academiei Republicii Populare România, 1954. – P. 34.

[27] Дело по иску поверенного помещицы Сумароковой титулярного советника Лисовского Льва к помещику с. Гвоздоуць Томульцу Сандулакию за незаконное владение им вотчиной Гвоздоуцы (08.05.1834–25.09.1852). – Державний архів Чернівецької області, ф. 117. оп. 1., № 614.

[28] Мандзяк А. С. История Сокирянщины в документах и материалах: От первых упоминаний до 1812 года / Алексей Степанович Мандзяк, автор и составитель. – «Сокирянщина», 2015. – С. 211.

[29] Мандзяк А. С. История Сокирянщины в документах и материалах: От первых упоминаний до 1812 года / Алексей Степанович Мандзяк, автор и составитель. – «Сокирянщина», 2015. – С. 156, 249.

Мітки: , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , ,

Залишити коментар